Форум автора-фантаста Тимофея Верхова

Глава 11.

Безымянные герои.

8 Июня 2012 года.
Пятница. 16:46.
г. Саров. Подземелья секретного комплекса.

Артем покачнулся и осел на пол. Его дрожащая рука, прижатая к ране, пыталась сдержать бесконтрольные капли крови, стремительно падающие вниз. Вместе с ними уходили силы. И вот уже раненый Тёма слабеет, пытается что-то сказать, осматривает широко открытыми глазами все окружающие предметы, и падает.
Падает и теряет сознание.
Сашка зачарованно посмотрел в сторону Гены.
Неизвестно когда и непонятно как, но он встал и теперь стоял, уверенно держа пистолет. Забытый, почти уже похороненный в мыслях и ничего не решающий в этой страшной игре, теперь он сделал важный ход и, подобно Саньку, разорвал стянутый узел противоречий. Но… в отличие от Сашки, он не был ангелом, пришедшим с небес. Скорее – демон, вырвавшийся из пламени преисподни.
Испугавшийся Сашка нашел в себе силы, чтобы отползти в сторону. Гена смотрел на него сверху вниз пустыми, лишенными зрачков глазами. От восставшего из мертвых полузомби-получеловека, накачанного непонятной инопланетной сывороткой, веяло каким-то жутким и пугающим холодом. Кожа на его руках и лице имела ненормальный синий оттенок, будто не кровь уже текла в жилах, а нечто иное, пришедшее из далеких миров и имеющее другую природу.
Неожиданно Гена сделал шаг в сторону Санька и поднял пистолет.
- Гена! – крикнул Славик. То, что носило некогда имя «Гена», резко повернулось на зов и выстрелило. Мой товарищ лишь чудом успел спрятаться за деревянным ящиком.
Санек понял, что это его шанс. Пока новый противник отвлекся, нужно было действовать. Сашка пополз, а затем, встав на ноги, побежал к деревянным ящикам.
Первая пуля, пущенная ему вслед, угодила в стальной контейнер и выбила из него сноп искр. Вторая уже откалывала щепки от деревянного ящика. Гена стрелял очень метко, но, благо, целился долго. Сашка забежал за ящик, перевел дух и опустился на пол.
- Ты слышишь!? – обратился ко мне взволнованный Славик. Я ничего не ответил, потому что смотрел на Гену, аккуратно выглядывая из-за угла. Тут до меня донесся какой-то непонятный гул, рождающийся за дверью, сквозь которую мы прошли, войдя сюда. Вначале я не обратил на него внимания, но потом…
- Бежим! – крикнул Славик, но крик его утонул в реве автоматных очередей.
Через дверь с кодовым замком в помещение быстро начали проникать солдаты в противогазах. Один, второй, третий – вскоре мы сбились со счета.
Дымовая шашка, очертив в воздухе дугу, упала в нескольких метрах от нас. И вновь стрельба. Солдаты заполнили площадку возле двери, Гена скрылся в море однотипных камуфляжных костюмов. Славик стрелял из автомата, убил даже пару бойцов, затем достал из сумки гранату и бросил её в толпу. Под оглушающий взрыв мы и кинулись к лифту, ныряя в заполняющий помещение дым.
Меня несли на руках, пробираясь сквозь бесконечно-серую пелену. Где-то рядом свистели пули, казалось, вот-вот какая-то из них найдет нас в дыму и остановит последний, финальный рывок. Но… что-то там, сверху, под куполом небес, помогало, отгоняя незримой рукой крошечные кусочки свинца. Славик пригибался, разворачивался порой и бросал назад очередь из автомата. За нами, мы знали, шел Сашка, кое-как, держась за ноющие бока. Всего за десяток секунд мы добрались до спасительного лифта, но путь этот показался мне неизмеримо долгим, как казались неизмеримо долгими эти три злополучных дня.
Санек догнал нас, когда мы уже стояли спиной к стене возле дверей огромного элеватора. Избитый друг выскочил из дыму, его ноги заплетались, каждый шаг сопровождался диким кашлем, причиной которого был не только дым, но и сломанные ребра. Отхаркивая кровь, Александр, не поднимая головы, подбежал к кнопке вызова и из последних сил вдавил её. Широкие двери с грохотом открылись.
Дым заполз в кабину лифта, натолкнулся на стены и начал наполнять помещение. Вслед за ним сюда проник раненый Сашка. Он сделал несколько последних шагов и бессильно рухнул на пол.
Славик забросил в лифт сумку и, схватив меня, покинул странный склад с диспетчерской под потолком. Напоследок он бросил в пелену несколько выстрелов, услышал, как щелкнул пустой магазин и нажал кнопку верхнего этажа.
Лифт, скрипя тросами, неспешно поехал вверх.
Подъём длился чуть больше минуты. За это время Славик успел достать из сумки новый магазин для автомата, подготовить оружие к бою и перевернуть на спину совсем ослабшего Санька.
- А ведь они не виделись и не разговаривать почти два дня, - подумал я, отдыхая в углу. В другом, забытом и похороненном под взрывами мире эта фраза казалась бы абсурдной, но сейчас…
Два дня можно было приравнять к двум годам или даже десятилетиям. В обычной жизни, которая теперь казалась лишь старым фильмом, время бежало, будто спринтер, но сейчас оно ползет, будто солдат под обстрелом врага.
- Ты видел?! – Славик посмотрел в мою сторону. – Ты видел, Тимон?! Что это было?! Кем он стал?!
Не получив ответов, Славик повернул голову к лежащему на полу Александру.
- Как ты? – рука моего товарища нежно коснулась окровавленной щеки Сашки.
- Тимик, в него попали! – доложил мне Славик после короткого осмотра.
- Экзамен… - кашляя и чуть приподнимаясь, прошипел Сашка. – Это был… мой последний…
- Всё верно, друг, - Славик принялся возвращать Санька в лежачее положение. – Это был экзамен, и ты его сдал. Ты всё правильно сделал. Ты помог нам и заслужил отдых. Только не умирай, слышишь?! Расслабься, но не вздумай умирать! Мы ещё должны дотащить Тимика до бомбы! Слышишь?! Без тебя мне не справиться! Как не справился бы я в случае с Тёмой!
Сашка вцепился рукой в руку Славика.
- Такое ощущение, что я…
- Тише! Тише! Уже скоро мы будем на финише! Ещё чуть-чуть!
- Ещё чуть-чуть! – грохотала у меня в голове фраза друга. Действительно, осталось совсем немного, и мне, как и товарищу, предстоит сдать свой, немыслимо сложный экзамен. Вот только сил его сдать у меня уже почти не осталось.
- Рана несерьезная, но… - Славик сделал паузу и вздохнул. – Я боюсь.
- Поищи в сумке какие-нибудь медикаменты, - посоветовал я другу с какой-то непонятной и необъяснимой апатией.
Славик полез в сумку, но лифт резко остановился, и двери его открылись.
Здесь было светло, непривычно тихо и пугающе спокойно. Мягкий белый свет затапливал широкое помещение с выстроившимися вдоль серой стены огромными металлическими шкафами, гудящими, как вентиляторы и постоянно пищащими, будто передававшими кому-то секретный сигнал. На некоторых из них находились непонятные датчики с постоянно подрагивающими стрелками приборов. Тонкая лестница уходила вправо и ныряла в отверстие под потолком, сейчас запертое на огромный подвесной замок. Прямо напротив лифта, примерно в тридцати шагах по широкому коридору, находилась металлическая дверь, похожая на ту, что мы видели с Тёмой. Кодового замка на ней, правда, не было. Возле двери стояла тележка. Видимо на ней вывозили со склада снаряды.
Я первым вышел из задымленной кабины лифта. Осмотрел всё пугливо, прошел ещё несколько метров и, развернувшись, остановился. Славик кое-как поднял Сашку, заложил его руку себе на плечо и, прилагая последние усилия, подвел ко мне. Измученный Александр, как только Славик сдавил шаг, тут же осел возле моих ног. Я быстро склонился над ним.
- Тимка… - Сашка вымучил улыбку и прищурился от яркого, бьющего в глаза света.
Мне нечего было сказать Саньку. Да и помочь было нечем, поэтому я просто положил свою руку на лоб товарищу и вздохнул, мечтая перенять хотя бы часть телесной боли друга. Может быть, она заглушит мою боль. Боль душевную.
Славик вернулся в лифт за сумкой. Двери начали закрываться, но мой товарищ резко остановил их двумя руками. Затем подложил под них автомат.
Сумка с грохотом лежащего в ней оружия упала возле меня. Я поднял голову. Славик склонился над принесенным грузом, раскрыл его и достал ещё один автомат. Он быстро зарядил оружие, проверил его готовность к бою и перекинул на поясе через плечо. Затем вынул из сумки пистолет, посмотрел, сколько патронов в магазине, и засунул «Стечкин» за пояс. На лице моего друга читалась грусть и решительность, которую я никогда не видел.
Две гранаты легли в карман, три запасных магазина…
- Славик?
Друг не смотрел на меня, всё возился с оружием, не поднимая глаз.
Я встал.
- Славик?
Славик поднял голову, и от взгляда, увиденного мною, сердце сжалось с невыносимой силой. Не нужно было ничего говорить, и глупо было бы спорить, отговаривать друга от безумной, но, безусловно, геройской затеи, но я почему-то принялся это делать, хоть и зная, что все мои старания тщетны.
- Зачем тебе оружие?
Какой глупый вопрос. И почему я делаю вид, что ничего не понимаю? Мои глаза искали ответ в уверенном взгляде Славика.
- Лифт сейчас поедет вниз, и в него погрузятся солдаты. Они поднимутся сюда, и мы ничего не сможем сделать, - Славик покачал головой. – Есть только один выход, Тимон. И ты его знаешь. Кто-то должен спуститься вниз и попробовать пробиться к диспетчерской, чтобы выключить элеватор.
- И этот кто-то…
- Этот кто-то буду я, - закончил за меня мой товарищ.
Пару секунд мы молчали.
- А если я не справлюсь? – мой голос был тихим. – Если ты уйдешь, и я без тебя не справлюсь? Если…
- Ты должен справиться, - сурово сказал Славик. – Я иду вниз, жертвовать свою жизнь ради нашего дела. Это мой последний шаг, последний подвиг безымянного героя. Подвиг во имя тебя. Подвиг для того, чтобы ты совершил свой подвиг. Не говори мне, что не сможешь. Как я могу идти на смерть, услышав такие слова?
Я поджал губу.
- А вдруг не получится? Вдруг ты умрешь?
Славик еле заметно улыбнулся.
- Этот вопрос звучал в наших головах весь наш путь. Но мы дошли, мы смогли. Какие ещё тебе нужны доказательства?
- Мне не нужно ничего доказывать! Я хочу, чтобы ты жил! Хочу, чтобы остался! – взвинтился я.
- Будь мужиком! – крикнул Славик. – Это не одна из твоих книг! Это жизнь, и здесь нет места сомнениям!
Я опустил голову.
Мой товарищ нехотя вынул из сумки ещё один пистолет и, держа его в руках, развернулся к лифту. Каждый шаг друга приносил мне страдания, чем больше сокращалось расстояние до лифта, тем больнее и страшнее мне было. Какими бы ужасными не были эти три дня, данный момент оказался самым страшным, самым мучительным.
Встав почти у самого порога элеватора, друг мой неожиданно развернулся.
- Ты помнишь, о чём я тебя просил?
Я нахмурился.
- Напиши роман, - не дожидаясь ответа, сказал Славик. – Времени осталось очень мало, и если будет у тебя хотя бы минутка, сразу начинай работать. Так и надо трудиться. Каждую минуту, каждый миг.
Не к месту это было, но я выдавил из себя улыбку.
- Славик…
- Пусть это будет ещё одним твоим маленьким подвигом. Во имя меня. Делай свою работу, Тимон.
- Славик, я… - мой взгляд упал на пол. – Мне кажется, я не достоин подобного. Ведь это же…
Товарищ впился в меня пронзительным взглядом, будто пытался прочитать самые сокровенные из моих мыслей. Мне вдруг стало неловко, и я никак не находил слов, чтобы выразить свои эмоции.
- Кто я такой? – в конце концов, вырвалось из меня. – Десять лет, Славик! Почти десять лет непрерывной работы: эксперименты, литература, мысли. И всё это… - я покачал головой. – Мне порой кажется, что писать – не моя стихия. Это всё равно, что ходить. Я долго шел дорогой в гору, и дорога эта завела меня в тупик. Я искал сокровище, копая землю, но находил лишь червяков. Неудачник.
Славик сделал шаг в мою сторону, вздохнул, еле заметно улыбнулся. Затем достал из кармана конверт и протянул его мне.
- Тимофей Верхов, - с наигранным пафосом произнес товарищ. – Почта бывает не только электронной. Надо хоть иногда заглядывать в небольшой железный ящичек в подъезде.
Я взял конверт, вскрыл его и быстро прочел адресованное мне письмо:

«Уважаемый Тимофей Верхов. Мы рассмотрели вашу рукопись «Изломанная вечность» и готовы подготовить её к изданию на Ноябрь этого года. Вы должны немедленно связаться с нашим ответственным редактором для обсуждения некоторых стилистических аспектов романа. Также в ближайшее время вам будут высланы два экземпляра договора с издательством. Вы должны их внимательно заполнить и выслать по указанному на конверте обратному адресу. Если у вас возникли какие-либо вопросы касательно вашего авторского гонорара или некоторых пунктов вышеупомянутого документа, пишите на электронный адрес нашего пресс-центра.

Сотрудник по работе с авторами Андрей Семионов. »

- Я нашел это вчера, - улыбнулся Славик и шагнул в лифт. – Напиши роман.
У меня не было слов, способных описать душевное моё состояние.
- Тимофей Верхов, для меня было честью быть твоим другом и соратником, - после этих слов Славик вынул автомат из дверей лифта и нажал кнопку. Двери начали закрываться.
По моей щеке катилась слеза.
- Прощай друг, - думал я. – Прощай, и спасибо тебе за понимание, за поддержку, за всё, что ты для меня сделал.
Двери закрылись, Славик уехал. Мы остались с Сашкой наедине.
- Десять лет, - думал я, глядя на полученный из издательства ответ. Ответ, которого я ждал много лет. И вот теперь, когда всё рухнуло…
Я с горечью засмеялся над черным юмором нашей жизни. Со старым миром ушла старая мечта. Мечта, которая, не смотря ни на что, всё-таки сбылась. И значит, я жил не зря. И всё моё убогое творчество всё-таки кому-то стало нужно. Пусть даже ради денег. Как хорошо, что следующий мой роман, последний роман будет…
Каким он будет?
Я не знал.
Моя рука скомкала письмо и выкинула бумажный шарик в сторону.

***

8 Июня 2012 года.
Пятница. 16:52.
г. Саров. Подземелья секретного комплекса.

Он присел на корточки, снял с плеча автомат, положил его перед собой и о чём-то задумался. Лифт ехал медленно, даже очень медленно для человека, которого ждет…
Смерть?
Да. Наверное.
Славик ухмыльнулся, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Когда-то он, разбив витрину ларька, набрал этого "добра" на десять лет вперед. Но уж больно много всего он видел и много где побывал за это время. Так что всё, добытое мародерством почти растерял. Осталась лишь эта пачка. Её он вынес из старого, уже погибшего мира. Купил, кажется, ещё в понедельник.
В ней лежала всего одна, последняя сигарета.
- Какой символизм, - подумал Вячеслав и сунул её в рот.
Огонек зажигалки вспыхнул, подпалил табак и тут же погас. Синеватый дым побежал к потолку, слушая грохот работы стальных тросов. Стало спокойно. И никуда уже не хотелось идти: ни воевать, ни погибать. Просто посидеть бы тут часок-другой, а потом…
Вот именно.
Потом всё равно надо будет идти вперед.
Славик встал. Его разум наполнился размышлениями и идеями. Неизвестно, что ждет там, за порогом лифта. Засада? Нечто другое? Не надо об этом так много думать. Нужно просто выбросить на любую колкость достойный ответ. Жаль, времени было мало. И поэтому Славик волновался. Пробиться к диспетчерской будет не просто. Ведь он один, а их там много. А ещё внизу был…
Становилось жутко при мыслях о непонятном существе, в которое превратился Гена. Природу врага не понять и не объяснить, и это существо – оно было апогейным воплощением зла, на которое способны гости из космоса. Славик представил себе этого недочеловека с синей кожей и мертвыми белками глаз. Представил и понял, что боится его больше, чем всех солдат, вместе взятых. Если они скрывали тьму дальних миров в глазницах своих противогазов, то эта тварь, наоборот, выставляла её напоказ в белках своих жутких очей. И смотреть в них нельзя, потому что смогут они поглотить тебя и уничтожить.
Где-то там, в дыму, среди контейнеров и деревянных ящиков существо прячется и ждет, когда двери лифта наконец-то откроются, принеся ему в дар новую жертву.
Славик поднял с пола автомат, щелкнул затвором и выбросил сигарету на пол. Лифт почти приехал.
- Я не отдам тебе Тимика, - тихий, но уверенный голос Вячеслава разлился по закрытому пока ещё лифту. – Тебе придется перешагнуть через меня, прежде чем ты полезешь за ним наверх.
Славик закрыл глаза и вспомнил последний раз своего больного товарища. Вспомнил, как играли они в детстве в песочнице на даче, вспомнил, как веселились у него дома в отрочестве, вспомнил, как беседовали и пили кофе в студенческие годы. Вспомнилась даже песня «Туман», которую так часто пел Тимик. И пел он её в последний раз совсем недавно.
- Было хорошо, было так легко, но на шею бросили аркан, - прошептал Славик, крепко сжав автомат. – Солнечный огонь атмосферы бронь пробивал, но не пробил туман.
Заиграл где-то в глубине души знакомый мотив. Пение струн было так близко, что казалось, будто в действительности кто-то играет за спиной. Играет эту песню. И пусть это был просто вымысел, фантазия, плод разыгравшегося воображения, но от него стало тепло и чуточку спокойно. И Славик, слушая почти материализовавшуюся песнь друга, осознал, что никакое существо с телом Гены ему не страшно. Да и задача на самом деле немыслимо проста – дойти и сделать то, что пообещал Тимику.
- Ради тебя, друг! – решительно произнес Славик.
Двери лифта открылись.
Дым почти рассеялся, но легкая серая пелена всё ещё висела в воздухе, затрудняя обзор. Солдатов врага не было видно. Ни одного. Присев и сделав в таком положении несколько шагов, Славик, держа перед собой автомат, затравленно осмотрелся по сторонам. Темнота и пустота, тишина и витающий в ней страх, что пронзает насквозь и выворачивает внутренности наружу.
- Уж лучше бы в меня тут же начали стрелять, - разочарованно подумал Славик, переводя дух за одним из деревянных ящиков.
Двери лифта шумно закрылись, наполнив грохотом всё окружающее пространство. Славик скрипнул зубами, надеясь, что никто… впрочем, что за глупость – надеяться на то, что никто не заметит этого шума?
Так и есть. Послышались спешные шаги.
Всего один солдат. Он медленным маршем прошелся к лифту, держа в руках автомат. Сделал два неестественных поворота головой вправо и влево, никого не увидел, развернулся и…
Славик нервно нажал на курок.
Выстрел!
Он сложил заметившего врага солдата, тот упал на пол.
Тут же кто-то из густой мглы открыл огонь по ящику. Деревянные щепки посыпались на Славика проливным дождем. Тот пригнулся, зажмурился и быстро кинулся к другому укрытию. Вслед ему летели пули, безуспешно пущенные и выбивающие из пола искры.
Спрятавшись за новой преградой, Славик поднял над собой автомат и вслепую открыл огонь по мгле, прятавшей противника. Кто-то в ней упал, слышался звон принявшего на себя удар металла. Перестрелка набирала темп. Где-то рядом взорвалась ещё одна дымовая шашка. Она сделала мглу ещё более густой и непроглядной.
- Мне не пробиться к лестнице, - поймал мрачные мысли Славик, вздрагивая при каждом новом, доносящемся из дыма выстреле. Но придумывать всё равно что-то надо. Будто злясь на своих недругов за отсутствие стремления и идей, Славик ещё раз поднял автомат и бросил во мглу очередную очередь. Кто-то там, среди непроглядной пелены вновь упал, сраженный шальной пулей. Обстрел усилился.
До лестницы, ведущей к диспетчерской всего несколько метров, но это расстояние скрыто в непроглядной пелене дыма. Пелена полна коварных сюрпризов врага, она кажется бесконечной и непреодолимой. Славик прижал ко лбу теплый от стрельбы ствол автомата. Надо действовать – кричали все чувства и все закоулки разума, но броситься вот так вот во мглу глупо. Не для этого он сюда пришел, нельзя умереть так просто. Поэтому нужен план. План, который никак не созревал ещё там, в лифте, и теперь не хотел созревать. Славик напрягал свою голову в поисках нужных ему решений. Одна лишь пустота была вместо них. Пустота и страх, вспыхнувший с новой силой.
- Единственный способ победить страх – отрубить голову!
Откуда эта цитата, Славик не помнил. Не помнил даже, кто и когда сказал ему эту умную фразу. Понял только, что ей надо воспользоваться.
Он кинулся во мглу, сопровождая свой отчаянный бег оглушительным автоматным ревом и собственным криком. Зажмурив глаза, он ждал, когда в его тело войдет пуля, но все ответные выстрелы прошли стороной. И вот Славик за очередным ящиком, где-то во мгле, в которой не разобрать дороги к диспетчерской. А враг повсюду. И он ждет ещё одного такого же выпада, надеясь, что уж в следующий раз его пули найдут цель.
Славик перевел дыхание, прикусил губу и поменял магазин автомата.
Силуэт нужной ему лестницы он увидел случайно, оглядываясь по сторонам в поисках солдат врага. Да! Это она! Ничем не примечательная, но именно та, что ему нужна. По каким причинам он понял, что эти ступени ведут в диспетчерскую, объяснить сложно. Но уверенность в нём была выкована из того же материала, и которого был сделан автомат в его руках. Набрав воздуха в грудь, Славик кинулся к ней, надеясь избежать смерти.
Пара выстрелов выбила искры возле его ног. Он бросил в ответ очередь в пелену.
Ступени. Их много-много. Будто тысячи. Дошел! Добежал! Почти свершил свой подвиг.
Здесь ничего не изменилось с того момента, как Тёма и Сашка выпрыгнули в окно. Легкий дымок курился между столами с компьютерами, какими-то датчиками на стенах, стульями, многие из которых были опрокинуты. Славик сделал несколько неуверенных шагов, огляделся в поисках того, что могло бы указать на то, как отключить лифт. Наверно, за это отвечает какой-нибудь из стоящих возле стены стальных гудящих шкафов с лампочками. И только Славик сделал шаг в сторону этой стены, как стекло одного из окон разбилось от выстрела.
Славик упал и быстро отполз к одному из столов.
По диспетчерской открыли огонь. Сотни пуль пронзали остатки стекол и впивались в стены. Рушили компьютеры и дробили на щепки столы. Стены вмиг покрылись дырами, штукатурка в некоторых места спешно падала на пол.
Славик закрыл руками уши, чтобы не слышать воплощение агонии не сумевших его убить солдат. Они не жалели патронов, надеясь выкурить из норы противника.
- Странно, - подумал Славик, лежа на полу. – Куда проще было бы…
В диспетчерскую через огромные выбитые окна влетели две гранаты.
Время остановилось. Но в тот же миг, будто помогая Славику, замедлилось, и он, сломя голову, кинулся к влетевшим сюда проводницам смерти и, сам не понимая, как успел, выкинул их обратно в окно.
Взрыв выбил последние осколки стекла из рам и высыпал их на Славика.
Сквозь звон в ушах, который медленно уходил, сквозь треск чего-то горящего где-то рядом немного контуженный и напуганный столь резким приходом гранат Славик услышал стук армейских ботинок по лестнице. Кто-то бежал сюда. Бежал проверить, остался ли в живых тот странный безумец, который имел смелость выступить в одиночку против армады. Сейчас он покажет им, что безумец не только жив, но и способен забирать чужие жизни.
Славик начал нервно искать свой автомат, который выронил во время боя. Как только оружие оказалось в руках, в узком проходе входа в диспетчерскую показался первый солдат врага. Он бежал, совершенно не смотря по сторонам, рвался в атаку, не думая об элементарной предосторожности, и, если бы он был человеком, то можно было бы подумать, что он зол. Именно поэтому этой дерзкий и глупый боец в противогазе даже не заметил Славика. До тех пор, пока Славик не выпустил в него половину обоймы.
Тело покатилось вниз по ступенькам, громко гремя висящим на поясе автоматом. Тут же, с противоположного входа в диспетчерскую появился ещё один боец. Появился и тоже схватил порцию свинца. Славик отскочил к столам.
Третий солдат, видимо, что-то усвоил из предыдущего опыта сотоварищей – вначале в проходе показалось дуло автомата. Боец осторожно крался вперед, шел на штурм, стараясь не издавать шума. Послышалось движение и с другой стороны. Славик откинулся к столу, тяжело дыша. Сейчас его возьмут в кольцо, зажмут и раздавят, как таракана. Из прохода высунулась голова в белом противогазе.
Славик выстрелил в неё – солдат упал. Тут же из кармана моего товарища показалась граната. Кольцо упало на пол.
Взрыв! Он последовал после того, как по лестнице вниз, вдоль стоящих боевым порядком солдат, прокатилась эта самая граната. Прокатилась, сдетанировала и унесла жизни всех, рвущихся в диспетчерскую бойцов.
Но это, к сожалению, была лишь часть солдат, находящихся сейчас здесь, в огромном задымленном ангаре. Те, что прятались там, во мгле, не медлили. Одна за другой в диспетчерскую начали влетать ответные гранаты. Не одна, не две и даже не три. Славик открыл рот, видя, как целый рой маленьких зеленых металлических шаров бежит по полу, всё ближе и ближе к нему. Через пару секунд, а может, и меньше, всё кончится.
Остался последний шаг. Шаг, который, по сути, приравнивался к смерти, но, как известно, из двух зол надо выбирать меньшее зло. У Славика не было времени на раздумья, просто включился присущий всем живым существам рефлекс самосохранения, который, активируясь, заставляет нас делать воистину безумные вещи. И безумие Славика заключалось в том, что он кинулся бежать к окну и выпрыгнул из него, когда уже волна взрыва появилась на свет. Всё дрогнуло и преклонилось перед её мощью: столы, компьютеры, стулья, стальные шкафы. Вся диспетчерская, проводив того, кто в ней прятался, покрылась огнем и утонула в его ярких объятиях.
Минутный грохот сменился долгой тишиной, среди которой парил дым, и улавливалось какое-то движение умирающих солдат.
Славик лежал на полу с закрытыми глазами. Одежда на нём кое-где была порвана и прожжена цепкими лапами огня, порожденного взрывом. Тело чуть вздрагивало, будто в голове разгулялись кошмары. В конце концов, веки, превозмогая боль и усталость, начали подниматься.
Ему казалось, он забыл абсолютно всё, казалось, что умер и живет уже совсем другой, следующей жизнью. Темнота медленно и неохотно сменялась расплывчатыми картинами, в которых угадывались очертания горящих ящиков, дыма и чьих-то постоянно двигающихся ног. Постепенно возвращалась в сознание память, наполняла тело боль, а душу – страх. Через секунду вернулся последний миг. Миг, когда ему, безымянному герою, пришлось, отчаявшись, выпрыгнуть в окно, чтобы избежать гибели от взрыва.
Он выжил. А, может быть, просто отсрочил свой жалкий конец.
Расплывчатые образы всё быстрее и быстрее приобретали четкие грани: трупы солдат в противогазах лежали всюду, разбросав части свои тел и конечностей. Тут и там валялось перекошенное и сломанное оружие, кровь, уже не носящая гордое звание человеческой, растекалась всё шире и шире, мечтая, видимо, утопить Славика в багровой бездне. Дальше, в нескольких шагах был знакомый лифт, за который пришлось биться. Теперь он походил на безжизненную груду железа, брошенного и забытого: не горели по краям огромных дверей лампочки, не мигал индикатор этажа и кнопка вызова. Лифт умер, отключился.
Поняв, что желаемое достигнуто и дело сделано, Славик расслабился и закрыл глаза, мечтая поскорее уснуть вечным сном. Так лежал он секунду, а может – час или два: время в тот миг вновь остановилось, и желаемый покой засверкал где-то в конце длинного темного туннеля, но… боль вернулась и вспыхнула с новой силой. То была боль от удара армейским ботинком под ребра.
Ослабшего и почти отключившегося Славика подхватили под руки несколько солдат в противогазах. Они быстро поставили своего пленника на колени, придерживая его постоянно, чтобы не упал лицом в лужу крови. Когда голова безымянного героя почти безжизненным куском мяса стремилась вниз, телу приходилось терпеть удар прикладом или ногой. Очень скоро Славик открыл глаза, морщась и тихо стоная от боли.
Вокруг него толпились солдаты, он видел темные глазницы их противогазов, где-то там, под непроглядным стеклом не было уже ничего человеческого. Лишь чужая и непонятная жизнь далеких миров, пришедшая на нашу планету, чтобы убивать. Движения бойцов в противогазах были почти что настоящими, но всё равно улавливалась в них какая-то искусственная нотка. Зато удары были очень даже настоящими, и боль от них немыслимо реальна.
Славику вдруг стало очень страшно. Никогда, он не испытывал подобного страха. За все эти три дня он много видел, многого боялся, но… сейчас страх воистину взошел на трон и наслаждался своим триумфом.
Солдаты выстроились полукругом.
- Что за ритуал? – подумал Славик, глядя полуопущенными веками на врага. – Они же… просто часть какой-то неземной системы, зомби. Они должны были просто меня убить, как убили многих людей. Просто убить и всё. Они – машины, они неспособны на что-то большее. А тут…
Внезапно Славик понял, в чём дело.
И будто в подтверждение его неожиданной догадки, некоторые из солдат начали расступаться, открывая путь тому, кто не был уже человеком. Впрочем, не был он и одним из них, бездушных и однотипных машин для зачистки и убийств. Нечто среднее, что парит ещё на границе двух разных миров. Нечто пугающее и необъяснимое.
В узкой прорехе, образованной расступившимися солдатами, появился Гена.
Славик набрал воздуха в грудь и попытался подняться, но резкая боль в ребрах и отсутствие всяких сил не позволили ему встать на ноги. Пришлось наблюдать за этим странным существом, стоя на коленях.
Гена не смотрел по сторонам своими лишенными зрачков глазами. Его шаг был медленным и почти что церемониальным. Руки опущены, одна из них держит что-то. Славик попытался рассмотреть вещь, которую нес человек с синей кожей.
Наверное, это было оружие, сотворенное далеко-далеко отсюда. Оружие врага. Обычно он использовал нашу технику, но теперь… Ничего общего с автоматом Калашникова не имел этот предмет, похожий на укороченный гранатомет. Металл (или нечто иное), из которого он был сделан, отливался синевой, ровная поверхность в изобилии была усыпана странными дырками. Между пальцами Гены слабо угадывалось некое подобие рукояти. Ни прицела, ни магазина, на конце «дула» три изогнутых острия. Больше всего конструкция походила на трехпалую руку, очень большую, принадлежащую гиганту с далеких планет.
Странно, но Славик не боялся и не думал о том, что может сделать с ним эта вещь. Не думал он и о смерти, потому что знал, наверное, что её не избежать. Мысли его устремлялись только лишь к Тимику, который теперь спасен, который выполнит свою задачу, потому что задача с диспетчерской выполнена.
Славик опустил голову, не желая больше ни на что смотреть. Он устал. Устал и заслужил свободы, ждущей его где-то там…
Гена приблизился и стоял теперь в метре от повисшего на руках солдат пленника. Синяя рука с высыхающей кожей коснулась окровавленного подбородка Славика, тонкие пальцы крепко сжали челюсть и чуть приподняли опушенную голову.
Славик открыл глаза и встретился взглядом с пустыми, белыми и мертвыми очами изменившегося Гены.
Случилось страшное, невероятное и шокирующее – живой труп с синей кожей и непонятным оружием в руке заговорил.
- Весьма занятно, - сухой голос резал уши, отсутствие всяких эмоциональных ноток давило на душу и ещё больше пугало. – Обычный человек, не имеющий даже базовой армейской подготовки, показывает отличные результаты боевой деятельности в условиях закрытого пространства и города, - голова Гены склонилась на бок, тщательно рассматривая стоящего на коленях пленника. – Это доказывает одну из теорий о кратковременном самообучении, игнорирующем такие факторы, как стресс и фобию. Индивид имеет стандартные показатели здоровья, силы и выносливости. Причиной резкого перехода от ординарного социального поведения к эффективной и агрессивной саморазвивающейся активности по отношению к интеграционным службам, возможно, стали такие сугубо земные понятия, как «ненависть» или «долг».
Голова Гены вновь склонилась, теперь уже на другой бок.
- Уникальный случай, - постановило существо с синей кожей. – Это, безусловно, требует дополнительных исследований и наблюдений, как за данным индивидом, так и за всеми представителями вида в целом.
- Исследований значит? – устало бросил Славик.
- Я дам тебе шанс, - Гена чуть наклонился, будто говорить приходилось со слабослышащим стариком. – Ты увидишь мир, который был до вас. Увидишь, что стало с ним, благодаря нам, и, возможно, представишь, что будет с вашей планетой. Как и многие другие люди, ты ищешь ответов и объяснений происходящему. Ответ и объяснения придут к тебе. Надеюсь, придут раньше, чем придут те, кто всё время жаждет пищи.
Как только существо с синей кожей закончило говорить, солдаты, державшие Славика под руки, отпустили измученного пленника, и он упал на пол, не в силах самостоятельно стоять на коленях. Бойцы в противогазах сделали несколько шагов назад, образовав вокруг захваченного ими человека открытое пространство. Гена тоже отступил.
Отступил и нажал какую-то кнопку на странном оружии.
Три металлических острия начали медленно вращаться, набирая темп. Через секунду их уже нельзя было различить из-за бешеной скорости. Гена навел неземной предмет на Славика, тот поднял голову и увидел, как в центре вращающихся «пальцев» образовался яркий свет. Небольшой шарик, видимо, сгусток какой-то энергии, стремительно разрастался, желая вырваться из кружащихся конечностей оружия. Послышался треск электричества, среди яркого света то и дело вспыхивали зеленые, красные и синие мини-молнии. Наконец, Гена нажал ещё одну кнопку на своём оружии, и вся эта яркая шарообразная масса полетела в Славика.
А он зажмурился, напрягся и принял её в себя, тут же сгинув с места, где лежал.

***

------

Звук столь сильный, что уши от него начинают болеть и вот-вот разорвутся. Он пришел резко, вместе с тьмой, которая заполонила всё. Это ощущение не передать словами, потому что имело оно природу совершенно иную, неземную. Поэтому нет терминов, способных, хоть как-то охарактеризовать происходящее со Славиком. Он чувствовал, как кружится, но не различал во тьме изменений, однако ж, ощущал, как в ушах его свистит ветер вместе с этим противным звуком, который, в конце концов, добился своего. Славик взорвался.
Тело распалось на мириады крошечных частиц, и каждой из них, он чувствовал холод и удаляющийся звон, пустоту и… падение, или, скорее, полет куда-то вниз. Прошло несколько мгновений, и частички стали притягиваться к собратьям, затем – сливаться. Ещё секунда, и Славик почувствовал, как его тело, имеющее как бы огромные размеры, сужается, становится обычным, таким, каким было всегда. Проглядываются очертания рук, ног, головы. Затем пришел холод, но не холод бесконечной, плывущей куда-то пустоты, а холод привычной водной среды, которая странным образом ударила по нему со всех сторон. Или будто бы он проник в неё из небытия.
Вернулась боль и слабость, страх и ненависть, еле видный покой и память. Собрав внутри себя последние остатки сил, Славик открыл глаза и с ужасом осознал, что находится в воде.
Внезапная, ослепляющая вспышка, и вот, поверх него, на дно падает автомат.
Славик пошевелил руками, превозмогая боль, постарался плыть, но от каждого движения, в теле что-то кололо.
Где он? Жив ли он, или это своеобразная интерпретация ада, уготованного для него?
Искать ответы негде и бороться не за что.
Славик закрыл глаза, уже чувствуя, как кислород в его легких кончается, и далекий, еле видный свет где-то там, наверху, на поверхности воды, недосягаем, как рай, столь желанный и порой несуществующий.
Слабость вкупе с темнотой вновь открыла свою пасть, в которую плыл разбитый, но не сломленный человек. Человек, которому пришлось за три дня прожить ещё одну жизнь, совершенно другую, но бурную и непостоянную, как океан. Суровую, как скалы, о которые бьются ревущие волны, и… возможно, прекрасную, как далекий пляж, что ласкают эти же самые волны в спокойном своём состоянии.
Пустота и тьма всюду – внутри и снаружи. Наверное, так ознаменовывается приход смерти – никакого света, лишь мрак, бездонный и холодный, как океан, в котором оказался Славик.
Мрак сужался, становясь безвыходной тюрьмой, лишенной всякой надежды. Чем плотнее он был, тем сильнее хотелось избавиться от него, вырваться из оков и уйти куда-то… туда, где есть ещё свет. Свет хотя бы воспоминаний, которые здесь, среди тьмы, ещё имели право существовать.
Он помнил этот миг так четко и подробно, будто случилось это всего минуту назад. Его автомат медленно ползет по асфальту, задевает порой безжизненные тела убитых врагов, катает гильзы и спешно остывает. Он идет по широкой площадке, что усыпана трупами бойцов в противогазах. Идет к порогу, где только что появилась она, обычная женщина из обычной, старой жизни. Но теперь она казалась чем-то большим, чем просто Рита. Каждый шаг этой напуганной женщины, взирающей на результат боя, отдавал совершенством. И вот он уже рядом с ней, кидает автомат на землю и смотрит в её глаза, по которым бегут слезы ужаса и… сбывшейся мечты.
Она спускается по ступеням, чуть дыша, касается его щек руками и не отводит взгляда от грязи на его плечах.
- Мой герой, - шепчет она. И Славик в ответ берет её руку в свою.
Ему захотелось плыть. Он не понимал, почему, но открыл глаза и увидел тот свет, что удалялся от него по мере того, как приближалось дно. Рука пошевелилась и рванулась вперед, не взирая на боль в теле. За ней последовала другая. Затем заработали и ноги. Вскоре Славик плыл вверх, плыл к свету, закрыв глаза и терпя боль. А между тем, воспоминания показывали ему её – богиню, или просто случайную знакомую на непредсказуемой дороге жизни.
Тот диван был для него царством радости и счастья, её руки, неподвластные этому миру, ласкали его усталое от битвы тело. Минуту назад в метре от него свистели пули, а сейчас он… сейчас это похоже на то, что бывает в раю. Впрочем, даже рай, наверное, не смог бы сейчас превзойти этот миг.
- Ради этого мига стоит жить, - сказал себе Славик, усердно работая руками и ногами. Сказал и почувствовал, что эта фраза пришла к нему откуда-то извне. Она не родилась в голове, как обычно это бывает. Нет! Её принесли воды этого странного и чужого океана.
Они показали в тот же миг ему другие картины. Картины, которые он не мог видеть, но вспоминал так легко, будто видел.
Рита бежала куда-то по лесу. То и дело она спотыкалась и падала, потому что почти никогда не смотрела под ноги. Порой девушка останавливалась и смотрела назад, туда, откуда слышалась стрельба, предсмертные крики и непонятные отзвуки чего-то механического. Тяжело дыша, она смотрела на яркие вспышки, что озаряли своим сиянием темную ночь. Затем девушке приходилось вновь бежать и спотыкаться, вытирать с лица пот и кровь. И вновь бежать! Бежать! Бежать!
Славик заработал руками сильнее, напрягся. Он хотел вырваться из своей тюрьмы, найти любимую и помочь ей. Стараясь не думать о том, что это практически невозможно, он работал, работал. Работал!
Вика бежала не одна. Он понял это каким-то особенным чутьём, дарованным опять же этим миром, пленником которого он стал. С ней не было дочери, зато был…
Славик на секунду остановился и замер, уловив внутри своей женщины что-то… миг он сомневался, а потом…
Жизнь!
Внутри Риты билась недавно зарожденная жизнь. Символ этого нового, униженного войной мира. Символ возрождения и… будущей победы. Символ, который был частичкой Славика, а Славик был частичкой его.
- Я буду жить, буду бороться, даже если не будет путей выхода. Ведь я человек, и моя чего-то всё-таки стоит! – Славик сделал последний рывок вверх. Рука схватила падающий на дно автомат.
Через секунду Славик вынырнул на поверхность. Вынырнул и увидел мир, в который попал.

_________________
Ради общения с интересным собеседником я готов бросить любые дела кроме творчества, ибо творчество - это общение с Богом.