Форум автора-фантаста Тимофея Верхова

Глава 12.

Ад.

8 Июня 2012 года.
Пятница. 16:59.
г. Саров. Подземелья секретного комплекса.

Я остался один. Вернее, почти один. На полу лежал тяжело дышащий Сашка, лежал и смотрел на меня усталыми глазами, в которых читалась невыносимая душевная и физическая боль. После того, как лифт закрылся, мой взгляд упал на стальную дверь, находившуюся в нескольких метрах от нас. Добраться туда вместе с раненым другом будет весьма проблематично. Впрочем, что я говорю? Вся жизнь – одни сплошные проблемы.
- Санек? – я склонился над другом и коснулся его окровавленной руки. – Санек, ты можешь встать?
Мой товарищ, скрипя зубами, попытался перевернуться на живот. Вначале у него не получилось, не выдержав дикой боли, он вернулся в исходное положение.
Вскоре, пересилив себя, Сашка всё-таки лёг на живот и начал медленно ползти вперед. Поднявшись и взяв сумку Славика, я неспешно последовал за ним, частенько поглядывая на закрытые двери лифта. Очень скоро, где-то далеко, будто за несколькими сантиметрами бетонной преграды, послышались выстрелы. Один, второй, третий! Через минуту до ушей уже доносилась отдаленная песнь перестрелки, и я молился, чтобы она не стихала, ведь если случится это, то…
Я поджал губу, преследуя своего товарища. Не хочу думать о том, что происходит внизу. Не хочу!
Мы приблизились к стальной двери, и, как только рука моя легла на её холодную ручку, Сашка в бессилии перевернулся на спину и, тяжело дыша, посмотрел на меня измученными глазами. Голос мой задрожал.
- Ещё чуть-чуть, - попытался приободрить я друга, хотя видел каким-то внутренним взглядом, что он уже в нескольких шагах не от победы, а от смерти. И товарищ знал это. Знал и смотрел на меня зорко и неотрывно, будто старался запомнить мой образ, который понесет он с собой за грань жизни. От этого взгляда мне становилось дурно, комок подкатывал к горлу. Ещё немного, и глаза заслезятся.
- Ещё чуть-чуть, - повторил я, и дернул за ручку стальной двери. Та, скрипя тяжелыми петлями, неохотно поддалась моим порывам. Из возникшей щели послышался гул охладителя воздуха.
Помещение было просторным, но слабо освещенным. Переступив порог, я осмотрел широкую комнату, плавно уходящую влево и перекрытую стеклянной преградой с кодовым замком. За ней, выстроившись в два ровных и одинаковых ряда, стояли большие зеленые контейнеры, некоторые из которых были открыты. Что в них находилось, разглядеть я не смог. Ещё в одном из углов ютилась высокая тележка с ноутбуком, обмотанная проводами и подключенная к какому-то терминалу. Справа от двери, впустившей нас, находился прибор связи с двумя кнопками. На потолке висели лампы дневного света, многие из них были выключены, поэтому между зелеными ящиками притаились пугающие тени, заставившие меня на секунду впасть в ступор.
Сашка преодолел порог, прополз ещё несколько метров и вновь упал в бессилии на пол. Бросив сумку, я подскочил к нему.
- Сань…
- Тимка… - друг тяжело дышал. – Я, кажется, всё… делай быстрее наше дело. Не отвлекайся на меня. Прошу.
Подумав некоторое время, я решил последовать совету друга.
Через миг мои глаза уже изучали странную стеклянную преграду. Я несколько раз постучал по ней – стекло было очень толстым, сверху я заметил значок, говорящий о том, что оно пулестойкое. Глядя на кодовый замок, я понял, что передо мною ещё одно маленькое испытание. Делать нечего, пришлось попробовать набрать код, который набирал я ещё там, вместе с Тёмой.
Дисплей, дослушав мои команды, одобрительно пискнул, и стеклянная преграда медленно пошла вверх, открывая нам путь.
Я посмотрел на Сашку, тот вновь пополз за мной.
Так мы оказались возле контейнеров. В тех, что были открыты, лежали ядерные заряды, не совсем они походили на бомбы, но узнаваемый значок на корпусах быстро дал понять, с чем мы имеем дело. Я бросил сумку в угол, увидел, как стеклянная преграда начала медленно опускаться. Как только она опустилась, я подошел к ней и нажал на пульте кнопку блокировки. Теперь мы были в относительной безопасности. Даже звук отдаленной стрельбы остался позади.
Вздохнув, я вновь склонился над умирающим другом. Он был совсем плох.
Я аккуратно сел на холодный пол, взял голову товарища и положил её себе на колени. Мне не хотелось почему-то возиться с ядерными зарядами, не хотелось идти вперед, Сашка умирал, и это было для меня важнее любых целей и задач.
Он смотрел в мои глаза каким-то уже пугающе спокойным взглядом и еле заметно улыбался. Веки его медленно закрывались, Мне стало страшно, ведь я терял друга.
- Как ты? – задал глупый вопрос я.
- Тимка… - уголки его губ растянулись в ухмылке. – Какой ты молодец. Я всегда знал, что ты особенный, что ты морально выше и сильнее каждого из нас, твоих друзей. И сегодня я в лишний раз убедился в этом.
- Давненько мы с тобой не виделись, - я поджал губу. – Помнишь там… возле театра? Я думал ты погиб. Тогда не стало и Беса. Они забрали его, - я вздохнул. – Я не знаю, что с ним. Мы остались со Славиком одни, и думали порой, что не доберемся до этого места. Но мы всё-таки дошли. А как ты дошел?
- Просто, - Сашка кашлянул. – Я верил. Верил, что ты, Тимка, жив, что ждешь моей помощи. Это мой долг – помогать и охранять тебя. Это миссия, возложенная Богом. В любой день я должен делать это, а в особенный час – тем более.
- Я рад, что ты со мной, - моя рука медленно прошлась по вспотевшему лбу товарища.
Сашка тяжело вздохнул и в очередной раз поморщился от боли.
- Я думал, что разбит, - друг посмотрел усталыми глазами в потолок. – Они не смогли меня убить. И я жалел, что эти гранаты… все они… зря я остался жив, думал я. Мне приходилось терпеть горе куда более тяжелое, чем быстрая смерть от взрыва. Мне показалось, что я остался один. Один, Тимка. Понимаешь? Это страшно. Быть одному. Тогда я вспомнил и твоё одиночество, вспомнил и ужаснулся тому, как ты всё это время жил. Ужаснулся и восхитился твоей силой.
- Я не был один, - тихо сказал я. – У меня были вы, и талант.
- Мы были далеко, - произнес Сашка. – А талант ещё дальше. Он уже не был для тебя талантом. Это просто ниша, в которой ты прятался от разыскивающего тебя безумия.
- Возможно, ты прав, - молвил я.
- Не знаю, - прошептал Александр, - Не хочу больше знать. Я много думаю, Тимка, как и ты. И вот сейчас скажи мне. Я умру?
- Зачем ты спрашиваешь? – нахмурился я. – Не делай мне больно. Я и так слишком много стерпел за эти три дня от врага. Не хочу что-то терпеть ещё и от друга.
- Прости, - тихо проговорил Сашка и попытался дотронуться до моей руки. Сил у него не хватило. – Прости меня, Тимка, но я знаю, что мне осталось не долго. Страшно, наверное, умирать молодым. Страшно и обидно. Но я не чувствую страха и обиды, хотя я молод и жил бы ещё долго-долго, но…
Я помню то утро, когда ты разбудил меня своим бешеным стуком в дверь. Оно казалось совсем обычным, но каждая новая минута давала понять, что ничто теперь уже не будет привычным. Потом этот свет… - Сашка вновь посмотрел на потолок. На этот раз его взор был пропитан еле видной мечтательностью и ностальгией. Вскоре глаза друга вновь встретились с моими, уже слезившимися глазами.
- Что-то я разговорился, - улыбнулся Санек. – Как в кино.
- Ничего, - ухмыльнулся я. – Твои слова мудры.
- Просто я рад, что ты здесь, со мной, что я умираю не где-нибудь в канаве, а рядом с тобой, с лучшим другом, который всегда был близко. И вот даже сейчас. Мы вместе, Тимка. Вместе, как и раньше. Вместе, как в самом начале. Мне не страшно умирать.
- Вот как всё кончилось, - добавил я. – Ты был со мной вначале, ты будешь со мной в конце.
- Нет, - Сашка закачал головой. – Я ухожу. Ухожу с покоем и без волнения. Я уверен, что ты достойно завершишь нашу миссию. А я…
Ответь, ты как думаешь? То, что случилось, пошло нам на пользу?
Некоторое время я молчал.
- А я думаю, что да, - не дождавшись моего ответа, молвил Сашка. – Вспомни, какими мы были. Жизнь казалась такой серой и такой… пустой. У нас не было проблем, но и того счастья, которое мы желали, тоже не было. А когда это случилось, мы начали ценить всё: каждую минуту тишины, каждый глоток воды и каждое дуновение спокойного, не пропитанного запахом гари ветра. Мы научились жить, Тимка, научились, потому что хотели этого больше всего на свете. Мы теперь не разменивались по мелочам. Мы стали героями. Героями, триумф которых никто не вспомнит.
Я впал в ступор. Через секунду из закоулков моей памяти ко мне вернулись слова Славика о романе, который просил он написать. Триумф. Феерический фокус жизни. Сашка выражается предсказуемо. Не в силах сказать что-либо внятное умирающему товарищу, я просто выбросил:
- Может быть, кто-то и вспомнит.
Друг закрыл глаза. Моё сердце забилось быстрее.
- Сань!
Товарищ тяжело дышал.
- Будь мужиком, Тимка, - из последних сил произнес Сашка. – Ты остаешься один, без друзей. Тебе придется туго, как пришлось когда-то туго мне. Но я вскоре встретил…
Санек на некоторое время смолк и к моей радости открыл глаза.
- Она ждет меня, - прошептал друг. Я нахмурился и склонился над товарищем, чтобы расслышать его.
- Она ждет меня, Тимка. Я не был один. Она была со мной. Она спасла меня, вытащила из цепких лап одиночества. Спасла и погибла. Теперь мы должны встретиться. Я верю, что мы встретимся, - Сашка закрыл глаза и сделал последний выдох. Рука его разжалась, и на ладони друга я увидел замок со сломанной душкой. Тот самый, что подобрали мы у люка в Бастилиях.
- Саш!
Друг не ответил.
- Сань! – мой крик затопил комнату. Дальше в ней была только тишина.
Я сидел на полу, не в силах что-либо сказать или сделать. Сашки со мной больше не было, каждая частичка моего естества чутко и ярко ощущала это.
- Ты останешься один, - его слова вспыхнули в моей голове ослепляющим пламенем, на свет которого тут же начали слетаться былые и новое кошмары. Тишина накрыла моё сознание, будто гробовая крышка. Начался мой бой. Последний и единственный бой. Бой с самим собой.
Аккуратно опустив голову товарища на пол, я пошевелил ногами и огляделся. Светлая комната уже не казалась такой светлой, тени, которые ютились тут и там будто бы что-то прятали, будто потемнели чуть, став окнами в другой мир. Окнами, сквозь которые на меня смотрит таинственный некто, забравший только что друга. Минуту или больше я вслушивался в тишину, пытаясь уловить в ней хоть какой-то шорох. Но тишина со мной не разговаривала, и это пугало ещё больше.
Я кое-как встал, сжимая в руке оставленный другом замок. Это ещё одна маленькая память о трёх минувших днях. Трёх днях, перевернувших мою жизнь и отношение к миру. Настолько тихо здесь было, что я слышал биение собственного сердца. Страх подкрался совсем близко, казалось, его отражение я вижу в стеклянных глазах умершего друга. Казалось, там, за стеной, за дверью толпы врагов, которые, затаившись, ждут своего часа и смеются надо мной, дрожащим и сломленным.
Мой глубокий вздох привел разум к объективному мышлению. Ничего в этих тенях и в этой тишине нет. Я один, действительно один, и меня прячет от врага бетонная преграда и стальная дверь внушительной толщины. Возможно, враг даже не знает, что я здесь, не может понять, почему я здесь и поэтому я, в некотором роде, на шаг впереди.
- Надо делать то, для чего я сюда явился, - сказал я себе и посмотрел на стоящий рядом зеленый контейнер. Тишина исчезла от моих медленных шагов в сторону ядерного заряда. Я прикоснулся к нему, приблизившись. Холодный металл показывал мне моё искаженное отражение, немного кружилась голова, и тут…
Ко мне подкрался новый враг.
Это не был страх врага, который мог бы, как я думал, в любой момент ворваться сюда. То был страх смерти. Прикоснувшись к стальной обшивке конца своего пути, я вдруг ощутил непередаваемую тоску и горечь о непрожитых днях. Я молод. Я хочу жить.
- Но жизнь твоя никогда не будет прежней, потому что мир, в котором ты живешь, изменился, - произнесло внутри меня то, что люди называют здравым смыслом.
Я закрыл глаза. Два начала во мне скрестили мечи. Победит тот, чью сторону я займу.
И выбор был тут же сделан.
Моя рука неспешно гладила поверхность заряда. Я изучал его, пытаясь понять, какая мощь скрыта внутри этого предмета. Эта мощь будет моим возмездием за друзей и близких, за всех, кто страдал из-за этого нашествия. Это будет мой встречный удар по врагу. Единственный удар, но точный.
Собрав в кулак все оставшиеся у меня силы, разогнав мрак пугающих иллюзий, я взял себя в руки, ещё раз осмотрелся, будто думал, что в комнате, минуя мой взгляд, что-то ещё появится. Ничего. Она как была пустой и скучной, так и осталась таковой. По-прежнему гудел вентилятор или охладитель воздуха, или ещё что-то там…
Мне всё равно.
- Конец пути, - подумал я. – Вот он. Передо мной. Здесь. В этом зеленом контейнере. Я до чего-то всё-таки дошел. Что-то сделал. Можно теперь себя похвалить.
Но я не мог.
Не знаю, почему.
Как бы, в глубине души, не хотелось делать этого, но я сосредоточил своё внимание на лежащем передо мной ядерном заряде. Его нужно было как-то активировать, но никаких кнопок и панелей я на нём не заметил. Лишь только разъёмы для проводов справа внизу. Мой взгляд тут же упал на стоящую недалеко от меня тележку с ноутбуком. Я приблизился к ней, кое-как взял и подкатил к заряду. Наклонился, распутал и осмотрел провода, воткнутые в компьютер и висящие без действия над полом. Все они разные, штекеры на них не повторялись. Вновь переключившись на ядерный заряд, я попытался понять, какой из кабелей куда должен подсоединяться, правильное место кое-каких из них я нашел, но остальные…
Я вздохнул. Не так то это легко – взорвать город Саров. Когда мне и моим товарищам давали указания, всё казалось таким простым, и главной задачей было дойти, а теперь, когда мы добрались, перед нами внезапно и вероломно возник ещё один серьезный барьер. Хорошо хоть, что он был последним.
Включив ноутбук, я натолкнулся на очередную преграду – для входа в операционную систему требовался пароль. Кое-какие, пользовательские знания по компьютеру у меня были, используя их, я попробовал обойти защиту от нежеланных гостей, но ничего не вышло. Видимо, те, кто занимался обслуживанием этой машины, прекрасно знали, как скрыть свою работу от чужаков.
Постоянно вылетающая надпись «Неверный пароль. Попробуйте ещё раз», полностью лишила меня всякого рвения. Опустив руки, я сел на пол, прислонившись спиной к стенке контейнера. Я постоянно о чём-то думаю, и, как выяснилось, думаю совсем не о том, что надо. Вечные рефлексии умело вычеркнули из списка насущных проблем вопрос об активации заряда. Теперь, в час нужды, я вновь мысленно ругал себя за недальновидность и забывчивость.
Прошло несколько минут. Охладитель воздуха однообразно гудел в моих ушах, медленно напрягая. Я не шевелился, я размышлял циклически, на каждом витке приходя к мини-выводам.
- Если бы даже я вспомнил об этой проблеме, как бы я и друзья её решили? – задал себе вопрос я. – Никто из моих товарищей не владел навыками управления ядерными устройствами, никто из них даже в армии не был. Допустим, мы вместе встали бы перед этой преградой задолго до прихода сюда? Что тогда? Пошли бы в библиотеку Маяковского за учебником по подрыву Сарова? Бред. Мы никак бы не узнали. Что из этого следует?
- Нас должны были научить! – вспыхнуло у меня в мозгу. И тут же всякий страх перед неспособностью завершить свой путь достойно иссяк. Я больше не углублялся в размышления, вместо этого мой взгляд был прикован к сумке, которую я сюда принес. Она досталась нам со Славиком от Артёма. В ней лежало оружие и, возможно то, что требовалось мне для продолжения действий.
С нетерпением я подскочил к ней, начал вытряхивать из неё пистолеты, гранаты, магазины, рации, ножи и ещё всякий хлам, среди которого должны были (если их не будет, то всё!) быть таблетки для сна. Тёма и Гена принимали их, когда нужно было получить новое задание таинственного мужчины в пиджаке. Но не только задания получали они во снах, им, помимо миссий, даровались ещё и знания. Я не знал, подействует ли это на мне? Получу ли я навыки управления ядерным зарядом во сне? Но… как бы там ни было, это единственный путь решения возникшей проблемы. Иного варианта не было.
Красный пластмассовый пузырек нашелся. Я потряс его – внутри что-то ещё было. Мои глаза попытались прочесть название и инструкцию, но волнение не позволяло. Как только на этикетке нашлась фраза «Сильнодействующее снотворное» я, минуя страх, который шептал мне, что когда я усну, сюда ворвутся враги, открыл крышку и одним махом высыпал три последние капсулы в рот.
Проглотил, прислушался к ощущениям.
- Всё будет хорошо, - прошептал загнанный в угол оптимизм.
Комната поплыла.
Вначале меня затошнило (видимо от сильной дозы), но вырвать не успело. Я потерял сознание.
В комнате теперь лежало два тела: одно безжизненное, другое, стремящееся с этой жизнью распрощаться.

***

9 Июня 2012 года.
Суббота. 3:21.
г. Саров. Подземелья секретного комплекса.

Открыв глаза, я прислушался к тишине. Она, как и прежде, ничего не пугаясь, мирно витала в комнате с ядерными зарядами и телом моего умершего друга. Как только моё сознание освободилось от последних оков сна, в голову посыпались вопросы. Ничего ли не изменилось? Сколько я проспал? Не пришли ли враги? И самый главный – получил ли я те навыки, ради которых так отчаянно проглотил таблетки снотворного?
Поднявшись, я, напрягая разум, попытался что-то вспомнить, что-то, что должно было прийти ко мне во сне. Но ничего кроме непроглядной тьмы, царствие которой длилось неизвестное количество часов, я не помнил. Зевнув, протерев глаза и поморщившись от невыносимой головной боли и жажды, я в очередной раз оглядел свой новый приют.
Казалось, сон забрал меня лишь на миг – всё было прежним: гул охладителя воздуха, мирно стоящие ровным рядом контейнеры, Сашка. Стеклянная преграда, делившая комнату напополам, так и стояла опущенная. Вид её принес ко мне крохи спокойствия. Питаясь ими, я встал и, напрягая затекшие ноги, приблизился к заряду и компьютеру, стоящему возле него.
- РДС-84, - вздохнул я, произнеся название лежащего передо мной предмета. Как только слова эти сорвались с моих высохших губ, сердце бешено забилось в груди и руки еле видно задрожали. Причина всех этих изменений была всего одна – я знал, как называется заряд. Откуда и почему знал, мне не помнилось.
Напрягая разум в поисках ответов и объяснений касательно случившегося чуда, я натыкался на одну и ту же стену. И ощущение во мне было такое: я, будто бы уже сталкивался с этим предметом, но где и когда – не знаю. Стена в моей голове сокрыла это, пропустив лишь навыки, которые мне требовались.
Я вздохнул с облегчением, удивился ещё раз, порадовался удавшемуся замыслу и начал действовать.
Синий и красный кабель управления детонацией должны находиться в разъеме №21 и №69. За подачу питания отвечает желтый провод. Нужно снять крышку дополнительного блока, затем подсоединиться к системе и войти в аппаратную программу воздействия. Мои руки порхали, и я дивился их работе, не особо думая, как и что они делают. Бессознательное моё всё знало. Шестое чувство заполнилось непробиваемой, как стекло позади меня, уверенностью. В процессе работы я даже позволил себе ухмылку.
Подойдя к ноутбуку, я нажал неизвестную мне комбинацию клавиш – на экране появилось непонятное «окно». Ещё пара манипуляций с клавиатурой, ввод каких-то странных команд, быстро бегущий индикатор загрузки в процентах – я в системе.
- Для активации заряда требуется перекодирование системы. Начать операцию? – спросил меня экран.
Я нажал клавишу «Y» и «Ввод».
- Запуск подтвержден. Оставшееся время – 5 часов 32 минуты, - ответил компьютер.
В голове моей были следующие знания – заряд предназначался для ракеты и не мог просто так сам по себе взорваться. Я же сейчас перекодировал систему управления и сделал из него бомбу. Введя команды, я запустил эту перекодировку, и как только она закончится, заряд можно будет активировать. Пока шел обратный отсчет, я набрал ещё несколько команд и вывел на экран панель активации. Теперь, как только время истечет, стоит лишь нажать «Ввод» и…
Всё.
Я вздохнул, закончив работу. Мало времени понадобилось для всего этого. Таинственный гость помог мне, но даже не соизволил лично присутствовать в моём сне. Причины этого были мне не понятны. Да и не особо они меня беспокоили.
Я развернулся и зашагал в сторону друга. Придется ждать ещё целых пять часов, прежде чем бомба будет готова. Даже знания, полученные во сне, не смогли бы как-то ускорить этот процесс. А жаль. Хотелось поскорее закончить со всей этой преисподней. Но ничего страшного, если надо ждать, мы будем ждать. Я всегда старался проводить время какого-нибудь вынужденного ожидания с пользой. Вот и теперь у меня было ещё одно важное дело. Последнее дело.
Усевшись возле трупа товарища, я достал из кармана КПК.
Можно ли написать роман за 5 часов? Конечно же, нет. Сроки немыслимо ограничены, но это привычная среда. Я всегда строил невыполнимые планы, поэтому приходилось подтягивать «хвосты» за относительно малый период времени. Но здесь случай был особый. Как бы я не старался, мне не успеть. С другой стороны, Славик говорил об этом, сказал что, можно написать хотя бы незначительную часть, и это всё равно будет серьёзной работой. Так и поступлю. Возникает другой вопрос.
Что писать? Или с чего начать?
Я потер затылок, глядя на светящийся экран карманного компьютера. На нём уже был загружен девственно-белый чистый лист, курсор моргал, ожидая моей команды. Всё внутри меня сжалось, воздвигая храм страху, лени, недовольству и ещё морю лишних ощущений, присутствующих во мне во время творческого процесса. Отложив электронную игрушку, я задумался.
Всегда так было. Сидишь перед чистым листом и не знаешь, с чего начать. В голове море идей, уже рвущихся на бумагу, а вот первая строчка всегда противится. Не важно, продумал ли ты свою работу, импровизация ли это, первая строчка упряма. И дело вовсе не в глупом суеверии о том, что читатель именно по первой строчке выстраивает своё отношение к роману. Здесь читателей не было. И критиков – тоже. Обычно я пишу, думая о том, что скажет тот или иной мой почитатель. От этого растет требовательность к себе. Сегодня мою работу будет оценивать самый главный критик – господь Бог. Именно поэтому я до ужаса боялся начинать.
Все эмоции, пережитые нами за эти три дня, неописуемы, лишь события можно кое-как изложить в тексте. Мои мысли полетели по временной дороге в обратную сторону к тому вечеру, когда в сон мой вкрался дикий кошмар, который был, как мне казалось, тоже плодом работы таинственного гостя с чемоданом. Каждый мой шаг он определил заранее, управляя мною, как тряпичной куклой на нитках.
Может быть, рассказать о нём?
Да нет же.
Тогда что?
Мне было сложно определиться с концепцией моей последней работы. Ответственность, возложенная на меня, давила невыносимо сильно. Кто-то когда-то говорил, что писать надо, настраивая себя на то, что эта работа, которую ты пишешь, последняя. Лишь тогда ты выложишься в полной мере и превзойдешь самого себя. Я никогда так не делал, не умел, и именно поэтому, наверное, был неудачником, пародией на писателя, кривой калькой на графомана. Писать – твоя привычка, сказал Сашка. Может быть, он был прав, и я только делал вид, что стараюсь. Писал и не думал о том, что писал. Пилил дерево тупой пилой, не желая отвлекаться, чтобы её заточить. Не только писательство было так построено. Вся моя жизнь протекала по такой формуле.
Только эти три дня дали возможность что-то осознать, посмотреть на окружающие вещи с другой стороны, жить одним днем, не строя планов. Жизнь с большой буквы. Новая жизнь была коротка, как коротка жизнь гения или героя. Но герой ли я?
Нет.
Мне только ещё предстоит совершить свой первый подвиг. Друзья мои давно уже совершили дела, за которые их можно назвать героями.
Я взял КПК, и на чистом листе неспешно написал в правом углу: «Посвящается друзьям».
Они действительно стали героями, безымянными героями. Их жизнь переменилась, и моя жизнь – тоже. Я ответил на вопрос Сашки о том, пошло ли нам на пользу инопланетное вторжение. Да. Пошло. Оно сделало нас особенными, оно учило нас.
До сих пор не верилось в реальность происходящего. Может быть, я не проснулся тогда? Может быть, умер и попал в ад? Уж очень походило всё это именно на ад. Наши действия, наши потери, а вот теперь и мои рефлексии от неумения и глубоко спрятанного нежелания писать свой последний роман – всё это – ад.
А, может быть, смерть только ждет меня. От её незримого, но леденящего присутствия я в очередной раз поежился и посмотрел на редкие тени в комнате. Только сейчас, в момент, когда уже ничто не способно отвлечь от мыслей, я осознал, насколько близко конец моей никчемной жизни. Сразу же пришли мысли о том, что мне, возможно, не удастся увидеть рай, как обещал некогда таинственный гость. Я никого не убил за эти три дня. Ни разу не поднял оружия на врага, хотя надо было бы. Но я был выше этого.
Куда бы я ни попал, одно мне даровано будет точно – покой. Вся жизнь – бесконечные проблемы и постоянные проверки на стойкость. Эти три дня стали финальным экзаменом, который мне удалось сдать, и вот теперь…
Не знаю, что за гранью.
Пока мысли плавали во мне, писать не хотелось.
Но писать надо. Тень Славика стояла надо мной и указывала пальцем на КПК. Я не слышу более выстрелов, стеклянная преграда отрезала все внешние звуки. Скрыта за ними и судьба моего друга. Слава Богу, лифт всё-таки отключился. Иначе…
Славик совершил свой подвиг, и теперь я был перед ним в долгу. Как, впрочем, был в долгу и перед остальными своими товарищами – каждый из них сделал многое, чтобы я сегодня, этой ночью или днем, сидел и ждал своего последнего деяния, мучаясь от неспособности творить. Может быть, где-то внутри меня жил ещё тот едкий и противный голос, который шептал – не пиши, никто не будет читать. И как только я услышал первые нотки этого голоса, во мне сразу проснулось вдохновение.
Триумф.
Воистину подходящее название. Оно полно смысла и обладает притягательной природой. Летопись последних дней Сарова, России, мира. Летопись моих последних дней.
И страшно и грустно сидеть здесь и смотреть, как спешно бежит время, которого у меня осталось очень мало. Мне всегда не хватало времени на хорошие дела. Как бы я не старался, сквозь мои пальцы ускользали драгоценные секунды потерянной юности, где каждое, имеющее для меня значение событие казалось пустым звуком. Я прожил четверть человеческой жизни, а совершил деяний на всего на одну минуту этой самой жизни. Стыдно, Тимофей! Стыдно!
Бредовые мысли затопили моё сознание, отгоняя творческий настрой и уверенность в себе. Экран КПК погас – была задействовано автоматическое отключение подсветки. Но для меня это был знак свыше. Знак, глаголющий, что ничего у меня не получится.
Вся жизнь построена на приходящих свыше знаках. Многие люди их просто не замечают и живут, ссылая возникающие проблемы на судьбу, и ошибки свои приписывают лишь себе. Наблюдать за этими знаками и уметь видеть то, что они пытаются показать – великий талант. Я умел это делать, вот только учиться мудрости у этих знаков не всегда получалось.
Знаки бывают от светлой стороны и от темной. Светлая сторона направляет, темная пытается доказать тебе верность твоих мрачных сомнений в себе и в правильном пути. Именно поэтому я отреагировал на нынешний знак от тьмы с ухмылкой. Я знал – они, темные силы, пытались меня остановить. Пытались целых три дня. Но не смогли. Не смогут и сейчас.
Экран карманного компьютера вспыхнул от моего нежного нажатия на кнопку. Как я люблю и как боюсь первого мига творческой работы. Я будто вхожу в кажущуюся мне горячей воду, над гладью которой ютится пар. Моё тело плавно погружается в эту успокаивающую и в тоже время бодрящую массу. И вот уже вода не такая горячая, какой казалось. Наоборот – она теплая и ласковая. И мне хорошо в ней. Я в родной стихии, я дома.
Строчки поползли по белому листу неспешно и робко, боясь оступиться и споткнуться на какой-нибудь ошибке или неверно выраженной мысли. Неудобно было писать, орудуя пластмассовым карандашиком, неудобно и медленно. Но я писал, стараясь забыть обо всех преградах. Я писал, погружаясь в творческий транс. Там я вылавливал образы и приводил их в наш мир. Мир, ставший ареной и декорацией для фантастических событий. Мир, который я любил, и буду любить.
Ради вас, друзья. Для вас, друзья. Во имя вас, друзья.
Пусть моя повесть поведает о событиях минувших, событиях страшных и горестных. Пусть поведает всё это тем, кто, возможно, прочитает горе-рукопись и поймет, что нельзя сдаваться и расслабляться. Нужно верить, верить, да когда не во что верить. Верить и бороться.
Это и есть триумф человека – умение бороться.

_________________
Ради общения с интересным собеседником я готов бросить любые дела кроме творчества, ибо творчество - это общение с Богом.